ЛЕСТНИЧНЫЙ ТЕАТР

В Петербурге львиная доля застройки рубежа 19 и 20 веков – это «доходные дома», которые строились домовладельцами в кредит и предназначались для сдачи комнат в аренду жильцам. Разнообразие этих домов вообразить себе трудно. Одних типов лестничных площадок – не меньше трёх десятков.

Каждая из парадных отличается не только убранством (которое мало где сохранилось), но и самой формой лестниц и площадок между ними. Есть винтовые лестницы, как на Пяти Углах или в Ротонде, есть лестницы-крылья, есть галереи, как на Чернышевской, есть тройные лестницы, амфитеатры, внутренние балконы, каминные полки, чердаки, крыши и пожарные башенки.

Каждое из таких мест – готовая сценическая площадка. На каждой хочется сыграть по миниатюре; каждая напоминает о каком-то театральном отрывке, продиктованном самой формой сцены. Сделать это хочется как можно быстрее, поскольку историческую застройку Петербурга стремительно сносят, не считаясь ни с законом, ни с мнением горожан. Всем этим сокровищам отпущено не более пяти лет (если не поменяется мэр или ветер).

У всех площадок – прискорбная черта: там совершенно негде поместить зрителей (это не итальянская Ла-Скала, не «театр на лестницах». Это всего лишь крыло Подвесного Университета под названием «Лестничный театр»). Максимальное количество зрителей – трое-четверо. Потому вместо зрителей – видеокамера, прожектор и два оператора. Формат – не «кино» (подразумевающее профессиональных операторов и монтажеров), а «телеспектакль». Лучше на кино не замахиваться, чтобы не опростолюдиться.

Сначала снимаем пантомимы, потом – краткие сценки, написанные век назад символистами и футуристами (театр акмеистов и реалистов требует другого формата). Снятый телеспектакль в тот же день демонстрируется всем желающим на одной из киноплощадок Подвесного («Аврорат», «Ы», «Непристойная Башня», «Квартирка», «Гайкин лес» и вообще везде, где можно поставить кинопроектор). Если после просмотра большая часть зрителей (половина плюс один) просят сохранить спектакль – его записывают на болванку и оставляют в фильмотеке Аврората.

Актеры – из кастальского семинара «Театр» (заявки «актерское мастерство» в Подвесной Университет), их интерес – актерская практика и опыт режиссуры (сценки небольшие, площадок много, всем хватит).

Операторы – из кармартенского семинара «Сдвиг: Кино» Подвесного Университета, их интерес – аппаратуру им собираем всем миром, и они смогут применить ее и в своих проектах; плюс тот же операторский опыт.

Разведка – силами крыла «Город» Подвесного Университета; их интерес – привлечь внимание к защите исторической застройки Города и сохранить (хотя бы на пленке) дома, которые хотят сносить.

Применимо ли в ваших городах и прецепторатах – не знаю. Кому интересно – задавайте вопросы. Кто знает о подобных же проектах в других городах – прошу написать об этом нам. Всё.

Неумение верно себя оценивать — вот что может тебе повредить в будущем.
Сердце разбивается, когда, чрезмерно расширившись под теплым дуновением надежды, оно вдруг сжимается от холода реальности!
Иди проголосовать пораньше, чтобы проголосовать почаще.
И мир за спиною подвижен, Стоит лишь отвернуться…
Мужчина становится мужчиной только после того, как он завоюет любовь женщины, заслужит ее уважение и соранит ее доверие, а без этого он не мужчина.
Лучшие истины — кровавые истины, вырванные с мясом из собственного жизненного опыта.
Я верю в тебя. Ты веришь в меня. Почему же ты не веришь в нас?
Я должен отучиться много читать. Перечитаешь целую гору, а оказывается, что ничего толком и не прочел
Это снаружи я произвожу впечатление человека, довольного своей жизнью. Но внутри, под внешним лоском, правит отчаяние
За такой короткий срок старое разрушить можно, а создать новое — очень трудно. Нельзя…
Живите, как последний день в вашей жизни
Я имею в виду, что мужскими шовинистами не рождаются, ими становятся, вернее, женщины сами делают нас шовинистами. Сами.
У дурака и счасть глупое.
Я прекрасная домашняя хозяйка. Каждый раз, когда я развожусь, я оставляю дом себе.
Мы подобны кораблям с пылающими парусами, которые плывут неизвестно куда. В какой-то миг мы исчезнем, и после нас останутся только наши поступки.